1. Господин Посол, благодарю вас за это интервью. Вопрос Крыма остаётся важной темой, обсуждаемой на международной арене, при этом против России введён набор санкций со стороны США, ЕС и других стран. Не могли бы вы объяснить, что произошло в первые месяцы 2014 года?
Прежде всего я бы хотел подчеркнуть, что вопрос принадлежности Крыма для нас решён окончательно и обсуждению не подлежит. Крым вернулся в состав России на вполне законных основаниях, и ключевым моментом здесь является волеизъявление его жителей. Как известно, на референдуме 16 марта 2014 г. при явке 83% более 95% проголосовавших высказались за отделение полуострова от Украины и его вхождение в состав России. И для понимания причин такого решения важно помнить, что происходило в то время на Украине.
22 февраля 2014 года в Киеве произошёл государственный переворот. Незаконные вооруженные формирования манифестантов – участников т.н. «майдана» – захватили все правительственные здания, включая администрацию президента, дом правительства и парламент. В тот же день на митинге оппозиции было сформировано т.н. «правительство победителей», а легитимный президент В.Ф.Янукович был свергнут. К власти в Киеве пришли крайне правые силы – представители радикальных националистических кругов Украины. Одним из их первых решений стал запрет на использование региональных языков, в том числе и русского. Это явилось чистой воды провокацией и, разумеется, породило широкое протестное движение на юге и востоке Украины – в тех регионах, где на русском языке говорит и думает подавляющее большинство населения.
Хочу подчеркнуть, что первоначально эти протесты носили абсолютно мирный характер. Но, к сожалению, новые власти в Киеве не захотели искать мирное решение проблемы и предпочли применить силу против собственного народа. На подавление этих мирных протестов была брошена армия. Так вспыхнул гражданский конфликт, а по сути дела, гражданская война на востоке Украины, продолжающаяся по сей день.
В тех условиях, когда радикальные националисты представляли реальную угрозу для русскоязычного населения и предпринимали попытки направить в Крым своих боевиков, проведение референдума о самоопределении было единственно возможным способом защитить интересы крымского народа. Важно подчеркнуть, что это был свободный выбор граждан, истинно демократический процесс, который, напомню, прошёл без единого выстрела и без капли пролитой крови. То есть с точки зрения международного права, в том числе Устава ООН, то, что произошло в Крыму, было абсолютно законной формой реализации права крымского народа на самоопределение. И тот, кто этого не признаёт, не признаёт основы демократии.
2. Если я не ошибаюсь, вы родом из Крыма? Какой была ваша личная реакция на воссоединение Крыма с Россией спустя 60 лет его нахождения в составе Украины?
На самом деле я родился в Донецке – городе, который сегодня нахо-дится в центре гражданской войны на Украине и хорошо известен в мире. Поэтому то, что сейчас происходит в этом регионе, на моей родине – моя личная боль и трагедия. Там по-прежнему живут мои родственники, и я очень хорошо знаю, через что им пришлось и до сих пор приходится проходить в условиях непрекращающейся агрессии украинской армии, уже унёсшей жизни тысяч ни в чём не повинных людей. По данным ООН, там погибло более 10 тыс. человек, причём большинство из них – мирные жители, среди которых дети, женщины и старики. И всё это на фоне практически полного равнодушия со стороны западного сообщества.
Но и Крым я знаю очень хорошо, там у меня тоже есть родственники, и я часто ездил туда со своей семьёй. Когда произошло воссоединение Крыма с Россией, конечно, я испытал искреннюю радость – это было совершенно естественное чувство для любого гражданина нашей страны.
Сейчас очевидно, что воля крымчан, выраженная на референдуме, по сути, предотвратила реализацию на полуострове того же сценария, который с подачи Киева разворачивается в Донбассе. Если бы не референдум, кровопролития было бы не избежать.
3. Как обстоит ситуация с правами человека в Крыму? Что вы можете сказать по поводу критики, звучащей со стороны западных НПО, которые полагают, что ситуация ухудшилась?
Действительно, в последнее время, особенно в западных СМИ, появляется всё больше публикаций о якобы нарушении прав человека в Крыму, в первую очередь звучат обвинения в дискриминации крымских татар. С подобными заявлениями, по понятным причинам, выступают и власти Украины, и представители различных международных и общественных организаций. Непонятно одно: на какие факты они опираются?
Проблемы крымских татар возникли задолго до референдума о воссоединении Крыма с Россией, и за 23 года нахождения полуострова в составе Украины для этих людей не было сделано ничего. Сегодня же, напротив, ситуация коренным образом меняется: в Республике Крым крымско-татарский язык признан одним из государственных наравне с русским и украинским, на этом языке ведётся преподавание в школах и университетах, национальные праздники крымских татар стали общими для всего населения полуострова, восстанавливаются объекты духовного наследия, ведётся строительство соборной мечети. И ещё одно красноречивое обстоятельство: после возвращения Крыма в состав России количество татар, покинувших полуостров, оказалось ничтожно малым. Сомневаюсь, что они согласились бы там остаться, если бы против них действительно применялись репрессии.
Недостоверна и информация о якобы снижении уровня жизни в Крыму. Напротив, за последние три года наблюдался рост благосостояния крымчан. Я знаю об этом не понаслышке, а от многочисленных знакомых и родственников, которые там живут. И это несмотря на попытки киевских властей и т.н. крымско-татарского меджлиса заблокировать транспортные коммуникации и поставки на полуостров продуктов питания, электроэнергии и воды. Подумать только: блокирование продовольственных поставок, отключение энергоснабжения в зимний период – разве такое поведение свойственно государству, действительно переживающему о правах человека? Неудивительно, что после таких выходок Киева крымчане лишь ещё раз убедились в правильности своего решения о выходе из состава Украины.
4. Недавно Крым посетили несколько депутатов Европейского парламента. Означает ли это, что в Европе нет единого отношения к этой проблеме?
Несомненно, в Европе есть политические и общественные силы, при-знающие законность воссоединения Крыма с Россией и выступающие за скорейшую отмену антироссийских санкций США и ЕС. И это не только депутаты Европарламента. После референдума Крым посетило множество иностранных делегаций. Это и парламентарии из Италии, Франции и латиноамериканских стран, и сотрудники Центра гражданских инициатив США, а также представители Великобритании, Сербии, Черногории, Чехии, Бразилии и других государств. Уверен, что эти поездки сыграли важную роль в донесении до европейской и другой международной публики правдивой информации о реальном положении дел на полуострове. Важно, что все, кто побывал в Крыму, сошлись во мнении о легитимности референдума 2014 года, признав, что своим волеизъявлением люди спасли Крым от серьёзных проблем, в том числе от возможной агрессии со стороны украинской армии. Эти поездки показали, что решение народа Крыма уважается и не ставится под сомнение и уж тем более не имеет ничего общего с «аннексией» или «насильственным захватом».
5. Что вы думаете по поводу того, что Албания и Черногория – единственные страны на Западных Балканах, присоединившиеся к санкциям ЕС и США?
Мне трудно комментировать решения этих стран. Мне непонятно, чем они руководствовались, присоединяясь к незаконным, идущим вразрез и с международным правом, и с нормами ВТО, и с их собственными экономическими интересами санкциям. Санкционная политика ЕС и США, к которой из года в год присоединяются Албания и Черногория, вызывает у нас лишь сожаление. Как известно, наша страна была вынуждена применить ответные меры, запретив ввоз в Россию практически любой албанской сельхозпродукции. Хочу напомнить, что в 2014 году, когда на Албанию эти меры ещё не распространялись, поставки её овощей и фруктов в Россию выросли в три-четыре раза буквально за несколько месяцев. Печально, что санкционная политика Тираны продолжается, нанося ущерб прежде всего ей самой.
Хотел бы также подчеркнуть, что присоединение к санкциям – дело сугубо добровольное и отнюдь не обязательное для продвижения к членству в ЕС. Вы правильно отметили, что не все страны региона избрали этот путь. В их числе, кстати, и кандидаты на вступление в Евросоюз, активно ведущие переговоры с Брюсселем. Пример Албании и Черногории говорит лишь об одном – об их готовности пожертвовать интересами своих граждан взамен на сомнительную выгоду. Как мы видим, ускоренной интеграции в ЕС им за это никто гарантировать не собирается.
Мы тем не менее сохраняем оптимизм, верим, что нам удастся преодолеть застой в двусторонних отношениях и вывести их на качественно новый уровень. Соседи Албании – Македония и Сербия – равно как и Турция, ясно демонстрируют, что устойчивое сотрудничество с Россией возможно и нисколько не противоречит европейским устремлениям.
6. Какой эффект на Россию оказывают албанские санкции? Можно ли сказать, что они чисто символические и лишь создают ненужную напряжённость между нашими странами?
Оценивая эффект албанских санкций, следует говорить не столько об экономическом, сколько о политическом ущербе, который они нанесли нашим двусторонним отношениям. Санкции усиливают атмосферу взаимного недоверия и являются одной из главных причин столь низкой интенсивности нашего диалога. Безусловно, гораздо вреднее они для самой Албании, точнее, для албанских фермеров и производителей продуктов питания, лишившихся доступа на огромный российский рынок.
Общаясь с местными бизнесменами, я часто сталкиваюсь с их досадой из-за невозможности наладить стабильное взаимодействие с Россией в сфере поставок сельхозпродукции. Многие из них высказываются против ограничительных мер и надеются на возобновление торговых связей с нашей страной в полном объеме. Мы тоже рассчитываем, что албанское руководство сделает выбор в пользу прагматичного подхода, после чего мы сможем сосредоточиться на выстраивании взаимовыгодного сотрудничества не только в сфере торговли, но и в других областях, представляющих интерес для обеих сторон.